| sadowod.com | vivaspb.com |

 

Прошлое и настоящее немецкого кино

Запоминающиеся образы, международные премии: немецкое кино не только помнит о своем великом прошлом, но и предлагает новые темы, создает новых героев

Михаэль Альтен

image Так уж устроена память: мы не властны над ее содержанием. Поэтому, возможно, имеет смысл посмотреть, какие образы немецкого кинематографа запомнились не только немецкому, но и мировому зрителю. При мысли о Голливуде сразу представляешь себе Богарта, который смотрит в глаза Ингрид Бергман. А французское кино ассоциируется с вечным Бельмондо и Жаном Себером, которые шагают по Елисейским полям. Итальянское же — с Мастрояни, который смотрит на Аниту Экберг в Фонтана ди Треви.

У каждой страны есть такие кинематографические моменты, которые сразу всплывают в памяти. А что первым приходит на ум, когда речь заходит о немецком кино? Что осталось от первого столетия его существования? Яркие кадры. Вот скользит по лестнице тень Носферату; а вот простирается футуристическая панорама «Метрополиса»; ужас во взгляде Петера Лорре, когда он обнаруживает на своем плече в зеркале букву «М»; вот Роми Шнайдер в роли Сиси страдает за кайзера и отечество; маленький барабанщик Оскар Мацерат, от чьего крика разлетаются стекла; безумный взгляд «Фицкарральдо», который тащит корабль по суше; два ангела в небе над Берлином слушают мысли людей; наконец, Ханна Шигулла в роли Лили Марлен, что стоит у «казармы, у больших ворот». Но потом немецкая история кино как будто обрывается. Моменты, с которыми идентифицируется немецкое кино во всем мире, можно пересчитать по пальцам. Немое кино, Мурнау и Фриц Ланг, немного Heimatfilm, «Нового немецкого кино», Шлёндорф, Херцог, Вендерс, Фассбиндер. Ну вот в общем и все. Отснято.

Отблески прошлого

Прежде чем продолжить дальше, бросим взгляд назад, на ту решающую дату в новейшей истории немецкого кино, которая отделяет одну эпоху от другой, настоящее — от прошлого. 10 июня 1982 г. Райнер Вернер Фассбиндер был найден мертвым в своей мюнхенской квартире. Ему было всего лишь 37 лет, но он успел снять 40 фильмов. Некоторые считают, что немецкому кино понадобилось много времени, чтобы прийти в себя после его смерти. Вместе со смертью Фассбиндера закончилась эра «Нового немецкого кино», которая, казалось, только достигла своего апогея. Небесполезно вспомнить, какими успехами отметилось немецкое кино в международном масштабе. В феврале 1982 г. Фассбиндер получил «Золотого медведя» Берлинале за «Тоску Вероники Фосс», в конце мая в Каннах «Фицкарральдо» Вернера Херцога получил приз за режиссуру, в сентябре «Золотой лев» Венецианского фестиваля достался «Положению вещей» Вима Вендерса. За год до этого тот же приз получила Маргарете фон Тротта за фильм «Свинцовое время». В 1982 г. в США вышла на экраны «Подлодка» Вольфганга Петерсена и в следующем году получила шесть номинаций на «Оскар».

Призовой дождь начала 80-х

С «Оскара» Фолькера Шлёндорфа («Жестяной барабан») в 1980 г. немецкие фильмы стали получать одну премию за другой. В 1982 г. они завоевали все главные призы трех крупнейших фестивалей, а затем на два десятилетия немецкое кино полностью выпало из поля. Такова уж горькая ирония в истории кино: за две недели до Фассбиндера в возрасте 43 лет скончалась и Роми Шнайдер, единственная немецкая звезда мирового уровня. Отснято.

Конечно, не совсем верно говорить, что после смерти Фассбиндера в немецком кино вообще ничего не происходило, однако его аудитория ограничивалась Германией. За исключением двух примеров — Вольфганга Петерсена и Роланда Эммериха, которые уехали в США и сняли в Голливуде «Air Force One» и «Independence Day» — фильмы более американские, чем все, что делали сами американцы. Можно также вспомнить и об операторе Михаэле Бальхаусе, который отточил свое мастерство в работе с Фассбиндером и применил его в Голливуде, блестяще уловив, между прочим, все очарование Мишель Пфайфер. Однако вдруг, десять лет тому назад, на экранах появилась рыжеволоса девица: она бежала и бежала в надежде изменить ход истории. «Беги, Лола, беги!» Тома Тыквера стал первой картиной после долгого перерыва, заставившей зрителей встрепенуться. А образ Франки Потенте с копной огненно-рыжих волос заставил и немецкое кино сдвинуться с места.

Чтобы набрать обороты понадобилось еще немного времени. Но с этого момента немецкое кино вновь заставило себя уважать. Вдруг снова стали появляться образы, которые надолго остаются в памяти. Бюст Ленина, проносящийся мимо старой женщины, проспавшей падение стены; белая женщина, которая находится «нигде в Африке» и пытается обустроить жизнь своей семьи в дали от родины, где заправляют фашисты; молодая турчанка готова разбить голову «о стену»; агент Штази прослушивает «жизнь других». Фассбиндер, чья смерть стала водоразделом для немецкого кино, был окончательно преодолен.

Том Тыквер в «Лоле» инстинктивно нащупал энергию воссоединенной метрополии. А Вольфганг Беккер в «Гуд бай, Ленин!» поймал правильный тон. Трагикомедия женщины, которая провела в коме последние дни ГДР и теперь наблюдает травестийный спектакль, разыгрываемый ее детьми. У создателей фильма получилось сделать эту важную главу немецкой истории интересной для зарубежного зрителя, что принесло картине «Европейскую премию» и привлекло внимание к немецкому кино. Красавица долго спала.

Лола и Ленин пробуждают спящую красавицу

Это был однозначный сигнал, и его нельзя недооценивать. С тех пор не только посыпались международные призы один за другим, но и возникло впечатление, что страна Германия вновь проявилась на карте кино. Люди стали интересоваться даже теми работами, которые создаются не для широкой публики. И это красноречиво свидетельствует о положении вещей.

Очень скоро о немецком кино заговорили на международном уровне: всего лишь через месяц после премьеры на Берлинале фильма «Гуд бай, Ленин!» своего «Оскара» за фильм «Нигде в Африке» получила Каролине Линк. Прошла почти четверть века с момента последнего немецкого «Оскара» за «Жестяной барабан» (и семь лет с момента первой номинации на «Оскар» ее фильма «По ту сторону тишины»). С тех пор история успеха продолжается. В 2003 г. Катя Риманн получила приз Венецианского фестиваля за работу в фильме Маргарете фон Тротта «Розенштрассе», в 2004 г. «Золотой лев» достался Фатиху Акину за ленту «Головой о стену», а в 2005 г. приз Берлинале за режиссуру и актерскую игру получил фильм Марка Ротемунда «Софи Шолль — Последние дни». В 2006 г. по «Медведю» получили Юрген Фогель («Свободная воля») и Мориц Бляйбтрой («Элементарные частицы»); в 2007 г. в Каннах была отмечена Нина Хосс за работу в «Йелле» Кристиана Петцольда, а «Европейская премия кино» досталась Фатиху Акину за фильм «На другой стороне». Наконец, совсем недавно «Оскара» получил Флориан Хенкель фон Доннерсмарк за драму об агенте «Жизнь других». И хотя в 2008 г. «Оскар» достался «Фальшивомонетчикам» Штефана Рузовитцки из Австрии, однако германское участие в картине было настолько велико, что радовались все.

Замечательный, но незаметный

Удивительно то, что все эти премии — лишь вершина айсберга. Поэтому имеет смысл внимательнее взглянуть на достижения немецкого кинематографа (независимо от международных премий), которые стоят вровень с лучшими работами в европейском кино: Доминик Граф и его полицейские триллеры, Дорис Дёрри и ее интерес к новому, Детлеф Брук и его своеобразный северогерманский юмор, Андреас Дрезен и его беспристрастный взгляд на реальность Восточной Германии, Ханс-Кристиан Шмид и его анатомия чувств, Кристиан Петцольд с его почти французским взглядом на мир, Хельмут Дитль и его классические комедии, Ромуальд Кармакер и его одержимость деталями прошлого, Оскар Рёлер с его плясками смерти. А ведь есть еще и своенравные маргиналы вроде Кристофа Шлингензифа, Херберта Ахтернбуша и Розы фон Праунхайм, которые придали немецкому кино остроты на фоне засилья комедий положений.

Но и в наши дни есть нонконформисты. Так, в последние годы сформировалась целая группа, которая сознательно выступает против общественного консенсуса. Она называет себя «Берлинской школой» и отстаивает протестный взгляд на мир, что позволяет увидеть Германию с неожиданной стороны. К ней относится «Ложные исповедники» Кристофа Хоххойслера, «Сновидцы» Беньямина Хайзенберга, «Ностальгия» Валески Гризебах и «Марсель» Ангелы Шанелец. Во Франции и Англии этих авторов признали как независимых художников немецкого кино. В сущности, речь идет все о том же интересе к стране, которая после смерти Фассбиндера фактически исчезла с карты кино. Самое время преодолеть разлом 1982 года. Ведь немецкое кино вдруг обрело не только прошлое, но и настоящее.

Михаэль Альтен — известнейший критик кино. На Берлинале-2008 состоялась премьера документального фильма «Глаза в глаза — история немецкого кино», в которой он выступил как второй режиссер.

Так уж устроена память: мы не властны над ее содержанием. Поэтому, возможно, имеет смысл посмотреть, какие образы немецкого кинематографа запомнились не только немецкому, но и мировому зрителю. При мысли о Голливуде сразу представляешь себе Богарта, который смотрит в глаза Ингрид Бергман. А французское кино ассоциируется с вечным Бельмондо и Жаном Себером, которые шагают по Елисейским полям. Итальянское же — с Мастрояни, который смотрит на Аниту Экберг в Фонтана ди Треви.

У каждой страны есть такие кинематографические моменты, которые сразу всплывают в памяти. А что первым приходит на ум, когда речь заходит о немецком кино? Что осталось от первого столетия его существования? Яркие кадры. Вот скользит по лестнице тень Носферату; а вот простирается футуристическая панорама «Метрополиса»; ужас во взгляде Петера Лорре, когда он обнаруживает на своем плече в зеркале букву «М»; вот Роми Шнайдер в роли Сиси страдает за кайзера и отечество; маленький барабанщик Оскар Мацерат, от чьего крика разлетаются стекла; безумный взгляд «Фицкарральдо», который тащит корабль по суше; два ангела в небе над Берлином слушают мысли людей; наконец, Ханна Шигулла в роли Лили Марлен, что стоит у «казармы, у больших ворот». Но потом немецкая история кино как будто обрывается. Моменты, с которыми идентифицируется немецкое кино во всем мире, можно пересчитать по пальцам. Немое кино, Мурнау и Фриц Ланг, немного Heimatfilm, «Нового немецкого кино», Шлёндорф, Херцог, Вендерс, Фассбиндер. Ну вот в общем и все. Отснято.

Отблески прошлого

Прежде чем продолжить дальше, бросим взгляд назад, на ту решающую дату в новейшей истории немецкого кино, которая отделяет одну эпоху от другой, настоящее — от прошлого. 10 июня 1982 г. Райнер Вернер Фассбиндер был найден мертвым в своей мюнхенской квартире. Ему было всего лишь 37 лет, но он успел снять 40 фильмов. Некоторые считают, что немецкому кино понадобилось много времени, чтобы прийти в себя после его смерти. Вместе со смертью Фассбиндера закончилась эра «Нового немецкого кино», которая, казалось, только достигла своего апогея. Небесполезно вспомнить, какими успехами отметилось немецкое кино в международном масштабе. В феврале 1982 г. Фассбиндер получил «Золотого медведя» Берлинале за «Тоску Вероники Фосс», в конце мая в Каннах «Фицкарральдо» Вернера Херцога получил приз за режиссуру, в сентябре «Золотой лев» Венецианского фестиваля достался «Положению вещей» Вима Вендерса. За год до этого тот же приз получила Маргарете фон Тротта за фильм «Свинцовое время». В 1982 г. в США вышла на экраны «Подлодка» Вольфганга Петерсена и в следующем году получила шесть номинаций на «Оскар».

Призовой дождь начала 80-х

С «Оскара» Фолькера Шлёндорфа («Жестяной барабан») в 1980 г. немецкие фильмы стали получать одну премию за другой. В 1982 г. они завоевали все главные призы трех крупнейших фестивалей, а затем на два десятилетия немецкое кино полностью выпало из поля. Такова уж горькая ирония в истории кино: за две недели до Фассбиндера в возрасте 43 лет скончалась и Роми Шнайдер, единственная немецкая звезда мирового уровня. Отснято.

Конечно, не совсем верно говорить, что после смерти Фассбиндера в немецком кино вообще ничего не происходило, однако его аудитория ограничивалась Германией. За исключением двух примеров — Вольфганга Петерсена и Роланда Эммериха, которые уехали в США и сняли в Голливуде «Air Force One» и «Independence Day» — фильмы более американские, чем все, что делали сами американцы. Можно также вспомнить и об операторе Михаэле Бальхаусе, который отточил свое мастерство в работе с Фассбиндером и применил его в Голливуде, блестяще уловив, между прочим, все очарование Мишель Пфайфер. Однако вдруг, десять лет тому назад, на экранах появилась рыжеволоса девица: она бежала и бежала в надежде изменить ход истории. «Беги, Лола, беги!» Тома Тыквера стал первой картиной после долгого перерыва, заставившей зрителей встрепенуться. А образ Франки Потенте с копной огненно-рыжих волос заставил и немецкое кино сдвинуться с места.

Чтобы набрать обороты понадобилось еще немного времени. Но с этого момента немецкое кино вновь заставило себя уважать. Вдруг снова стали появляться образы, которые надолго остаются в памяти. Бюст Ленина, проносящийся мимо старой женщины, проспавшей падение стены; белая женщина, которая находится «нигде в Африке» и пытается обустроить жизнь своей семьи в дали от родины, где заправляют фашисты; молодая турчанка готова разбить голову «о стену»; агент Штази прослушивает «жизнь других». Фассбиндер, чья смерть стала водоразделом для немецкого кино, был окончательно преодолен.

Том Тыквер в «Лоле» инстинктивно нащупал энергию воссоединенной метрополии. А Вольфганг Беккер в «Гуд бай, Ленин!» поймал правильный тон. Трагикомедия женщины, которая провела в коме последние дни ГДР и теперь наблюдает травестийный спектакль, разыгрываемый ее детьми. У создателей фильма получилось сделать эту важную главу немецкой истории интересной для зарубежного зрителя, что принесло картине «Европейскую премию» и привлекло внимание к немецкому кино. Красавица долго спала.

Лола и Ленин пробуждают спящую красавицу

Это был однозначный сигнал, и его нельзя недооценивать. С тех пор не только посыпались международные призы один за другим, но и возникло впечатление, что страна Германия вновь проявилась на карте кино. Люди стали интересоваться даже теми работами, которые создаются не для широкой публики. И это красноречиво свидетельствует о положении вещей.

Очень скоро о немецком кино заговорили на международном уровне: всего лишь через месяц после премьеры на Берлинале фильма «Гуд бай, Ленин!» своего «Оскара» за фильм «Нигде в Африке» получила Каролине Линк. Прошла почти четверть века с момента последнего немецкого «Оскара» за «Жестяной барабан» (и семь лет с момента первой номинации на «Оскар» ее фильма «По ту сторону тишины»). С тех пор история успеха продолжается. В 2003 г. Катя Риманн получила приз Венецианского фестиваля за работу в фильме Маргарете фон Тротта «Розенштрассе», в 2004 г. «Золотой лев» достался Фатиху Акину за ленту «Головой о стену», а в 2005 г. приз Берлинале за режиссуру и актерскую игру получил фильм Марка Ротемунда «Софи Шолль — Последние дни». В 2006 г. по «Медведю» получили Юрген Фогель («Свободная воля») и Мориц Бляйбтрой («Элементарные частицы»); в 2007 г. в Каннах была отмечена Нина Хосс за работу в «Йелле» Кристиана Петцольда, а «Европейская премия кино» досталась Фатиху Акину за фильм «На другой стороне». Наконец, совсем недавно «Оскара» получил Флориан Хенкель фон Доннерсмарк за драму об агенте «Жизнь других». И хотя в 2008 г. «Оскар» достался «Фальшивомонетчикам» Штефана Рузовитцки из Австрии, однако германское участие в картине было настолько велико, что радовались все.

Замечательный, но незаметный

Удивительно то, что все эти премии — лишь вершина айсберга. Поэтому имеет смысл внимательнее взглянуть на достижения немецкого кинематографа (независимо от международных премий), которые стоят вровень с лучшими работами в европейском кино: Доминик Граф и его полицейские триллеры, Дорис Дёрри и ее интерес к новому, Детлеф Брук и его своеобразный северогерманский юмор, Андреас Дрезен и его беспристрастный взгляд на реальность Восточной Германии, Ханс-Кристиан Шмид и его анатомия чувств, Кристиан Петцольд с его почти французским взглядом на мир, Хельмут Дитль и его классические комедии, Ромуальд Кармакер и его одержимость деталями прошлого, Оскар Рёлер с его плясками смерти. А ведь есть еще и своенравные маргиналы вроде Кристофа Шлингензифа, Херберта Ахтернбуша и Розы фон Праунхайм, которые придали немецкому кино остроты на фоне засилья комедий положений.

Но и в наши дни есть нонконформисты. Так, в последние годы сформировалась целая группа, которая сознательно выступает против общественного консенсуса. Она называет себя «Берлинской школой» и отстаивает протестный взгляд на мир, что позволяет увидеть Германию с неожиданной стороны. К ней относится «Ложные исповедники» Кристофа Хоххойслера, «Сновидцы» Беньямина Хайзенберга, «Ностальгия» Валески Гризебах и «Марсель» Ангелы Шанелец. Во Франции и Англии этих авторов признали как независимых художников немецкого кино. В сущности, речь идет все о том же интересе к стране, которая после смерти Фассбиндера фактически исчезла с карты кино. Самое время преодолеть разлом 1982 года. Ведь немецкое кино вдруг обрело не только прошлое, но и настоящее.

Михаэль Альтен — известнейший критик кино. На Берлинале-2008 состоялась премьера документального фильма «Глаза в глаза — история немецкого кино», в которой он выступил как второй режиссер.

© .de - Magazin Deutschland, www.magazin-deutschland.de

iVeritas

Друзья! Информационное агентство Veritas предлагает Вам познакомится с нашим очередным проектом - "Клуб Ветеранов Войн"...

Опубликовано ИА Veritas 20 февраля 2016 г.