| sadowod.com | vivaspb.com |

 

Печать
PDF

Защита свободы. Размышления о 1989 годе

Стремление к свободе в Венгрии, Польше или бывшей Чехословакии вызвало ряд процессов в Европе, которые привели к эпохальному перелому 1989 г. Взгляд назад

Адам Михник


imageГод 1989-й был действительно годом чудес, «annus mirabilis». Ответы на вопрос, почему произошел крах коммунизма, сильно зависят от установок того или иного человека. Американец скажет, что в результате политики США. В Ватикане можно услышать, что закат коммунизма — это в основном заслуга Иоанна Павла II и его активности, которая лишила систему (в особенности, в Польше) внутренней поддержки. В Берлине говорят, что закат коммунизма — итог разумной «восточной политики», заставившей Советский Союз говорить о вещах, о которых он раньше говорить не хотел. В Москве все уверены, что главную роль сыграла горбачевская перестройка, а в Варшаве — что это заслуга «Солидарности» и Валенсы.

Короче говоря, на этот вопрос нет однозначного ответа. Сложный комплекс факторов заставил политическую элиту Советского Союза признать, что известная демократическая модернизация неизбежна, иначе социализм закончится крахом. Я убежден, что Михаил Горбачев хотел модернизировать социализм, а не разрушать СССР. Коммунизм завершился парадоксально, потому что советские элиты верили в свою способность реформировать его, тогда как реформа была невозможна. Когда я оглядываюсь назад, то передо мной развертываются четыре перспективы: польская (потому что я поляк), российская (потому что в действительности карты сдавались там), центрально-европейская (потому что закат коммунизма не чисто польский феномен) и, наконец, перспектива Запада.

Запад вообще не готовился к тому, что произошло. Мне вспоминаются мои тогдашние беседы со многими крупными политиками США, которые приезжали в Варшаву. Они даже не предполагали, что коммунистическая диктатура падет, они не могли оценить то, что происходило в Советском Союзе, и — как, впрочем, и мы в Польше — не могли даже вообразить себе распад СССР в таких масштабах. Перестройка высвободила новые силы, и они явились катализатором дальнейших процессов. Долгое время ни коммунистические власти, ни оппозиция в Восточной и Центральной Европе не верили в то, что в России действительно начался важный процесс. В 1989 г. было вообще непонятно, сможет ли Горбачев примириться с распадом Варшавского договора и идеей воссоединения в Германии, чтобы спасти коммунизм в СССР.

Революция без революции

1989 г. — безумно важная дата. В начале года два государства, Польша и Венгрия, попытались пойти своим путем. Калейдоскоп начал вращаться с бешеной скоростью, важен был чуть ли не каждый день. Что было невозможно еще в январе, стало реальностью в феврале, а в марте можно было требовать еще больше. Когда я размышляю о смысле того, что произошло за Круглым столом в Польше, и что потом происходило в других странах как под копирку, то некоторые факты просто озадачивают. Во-первых, великая революция произошла без революции. Никто не выходил на улицы, не было баррикад и команды «стрелять на поражение». У всех стояли перед глазами баррикады 1980 г. Историческое сознание определяло наше видение будущего. Никто из нас не понимал того, что происходило. Как много лет спустя выразился Александр Квасьневский, «неясно, как все развивалось бы, если бы обе стороны в Польше осознавали, что все это приведет к воссоединению Германии». И все же в оппозиции считали, что воссоединение Германии стало бы естественным итогом. Возможно, публично этого не говорили, но мы так думали. Для меня было очевидно, что в нормальных условиях демократической конкуренции не удастся сохранить расколотость Германии, что ГДР была казарменным государством, обязанным своим бытием присутствию Красной Армии. Восточногерманская оппозиция думала иначе. Там была самая левая оппозиция из всех стран Восточного Блока, т.е. она желала демократизации ГДР. Осенние демонстрации в бывшей ГДР начинались скорее под лозунгом «Мы — народ», а не «Мы — один народ».

Нами двигала идея «финляндизации» Польши. Мы отдавали себе отчет, что войну с Россией вести бессмысленно, а потому отталкивались от тех сигналов, что приходили к нам из России. Поэтому перестройка была нашим естественным союзником. В 1988 г. я написал статью «Спор вокруг сталинизма» для еженедельника «Tygodnik Powszechny». Цензура запретила ее печатать, хотя самые провокационные цитаты я заимствовал из советских газет. Это говорит о том, с каким опозданием к нам пришла перестройка, какое внутреннее сопротивление она встречала. Польская цензура вычеркнула даже слово «сталинизм». В конце 1980-х гг. советская пресса была гораздо либеральнее и свободнее польских газет. Но в конечном счете статью пропустили. Так я опубликовал под своим именем первую статью с 1966 г. И это тоже указывало на перемены.

Путь к Круглому столу

Вторым фактором парадоксальным образом явились интенсивные германо-германские переговоры конца 1980-х гг. Тогда в одном из своих текстов я задал генералу Ярузельскому вопрос, почему польско-польские переговоры невозможны, тогда как Хонекер и Коль ведут диалог. Примерно через 10 лет стало ясно, что проект модернизации через военное положение в сущности сводился к «китайской модели», только вот наша диктатура не была такой сильной, как в Китае. Власть имущие пришли к пониманию того, что они должны попробовать что-то новое, поскольку погрязшая в долгах Польша не могла двигаться дальше своими силами. В Польше на официальном уровне долгое время не могли прийти к согласию о том, как относиться к Круглому столу. Забастовки мая и августа 1988 г. привели к ситуации, на фоне которой было распущено правительство Збигнева Месснера. Новым премьер-министром стал Мечислав Ф. Раковски, многолетний шеф-редактор еженедельника «Polityka». Он хотел радикального улучшения жизненных условий граждан и получил широкую поддержку. Предполагалось, что оппозиционная «Солидарность» постепенно отойдет на обочину политической жизни.

Но вышло по-другому, в лагере власти приняли решение вести переговоры с оппозицией. Ключевую роль сыграла показанная по телевидению полемика между Лехом Валенсой и председателем верных правительству профсоюзов Альфредом Миодовичем. Тем вечером вся Польша собралась у телевизоров. Настал момент истины: Валенса победил Миодовича и Ко. Польша бурлила от восторга. Путь к Круглому столу был открыт.

Адам Михник

Автор был диссидентом и противником коммунизма, а сегодня является издателем крупнейшей польской газеты «Gazeta Wyborzca».

iVeritas

Друзья! Информационное агентство Veritas предлагает Вам познакомится с нашим очередным проектом - "Клуб Ветеранов Войн"...

Опубликовано ИА Veritas 20 февраля 2016 г.